Мастер

[bambr1]

Мастер лепит из звезд сову. У себя в мастерской, в светлой комнате, под пристальным взором своих творений мастер творит новое тело путешественницы. Важно не упустить ничего: ни выражения лица, ни карты созвездий в перьях. Полностью воплотить в нашем мире мудрую странницу. Быть мастером – не просто работа, это призвание.
Каждую ночь мастер встречает тех, кто устал от своего пути и хочет немного отдохнуть. Наутро, не совсем проснувшись, мастер зарисовывает тех, с кем познакомился во сне.
Так было и сегодня.
Тома медленно поворачивается на правый бок и, опустив левую руку с кровати, поднимает блокнот с синим акварельным карандашом. По очереди открывает сначала левый, а потом правый глаз. Всю ночь он путешествовал, ему нужно еще полчаса, чтобы вновь принять законы своего мира и отсутствие возможности летать. Утреннее солнце укоризненно смотрит на него из окна, освещая листы блокнота. Тома специально сделал просвет шторами, чтобы утром было удобно рисовать. На бумаге уже улыбается сова. Строгая птица с цветами на оперении и кролик еще думают, хотят ли они немного передохнуть. Завтра Тома снова к ним отправится. Сегодня – только сова.
Дальше идут завтрак, смс начальнику, что придет на пару часов позже, и лепка. Работа программистом позволяет смещать свой офисный график, да и начальник – добрый друг. Можно было бы и вечером слепить, но заказ срочный. Сова хотела бы к ночи уже найти свой дом.
Подготовительный этап занимает почти час. Тома сидит и разминает смоченную глиняную массу. С самозатвердевающей глиной быстрее работать, и нет никаких серьезных условностей, к примеру, печки. Фигурки получаются недолговечными, как гостиничный номер. Но в меру крепкими, чтобы отдыхать спокойно.
Тома вспоминает сову, закрыв глаза, он словно зовет ее в гнездо своих рук, чтобы она слилась с глиной. Космическая сова появилась задолго до того, как на земле стали рассказывать сказки про лунного зайца. Широко распахнув свои крылья, сова летала от созвездия к созвездию, собирая на свои перья легенды чужих миров. Иногда у нее из оперения выпадали меленькие перышки; попадая на планеты, они рассыпались на сотни тысяч сов, которые летали по ночам и слушали чужие сны.
Сейчас Тома лепит форму руками и слышит, как далеко в созвездии пса люди верят, что есть голубой лис, который свернулся вокруг их планеты, и на небосклоне они видят шерстку своего бога, который поворачивается то спиной, то животом к ним, сменяя день и ночь. Лис защищает людей от всех невзгод, потому как третий глаз лиса всегда открыт и приглядывает за миром людей.
Тома берет инструменты и смачивает их. Он осторожно вылепливает лицо совы, наивное и милое. Не скажешь, что ей миллионы лет. Тома повторяет оперение совы, а она рассказывает историю системы рыбы. Целая система полностью заселена существами, которые верят, что произошли от огромной рыбы, каждая планета – чешуйка огромного красного карпа. Он состарился и оставил за себя молодую икринку, вокруг которой и плавают все планеты. Существа делают непревзойденные корабли, на которых посещают планеты своей системы. Они ждут рождение нового карпа, который поведет их за собой в другие галактики.
Тома выдыхает и кладет еще пока белую сову на стол. Теперь она будет сохнуть. Он вставил в ее тело железную петлю, чтобы ее можно было носить с собой.
Вымыв руки от глины, Тома собирается и уходит из дома на работу. Сова трепетно ждет его возвращения. В окружении книг и других путешественников сова все еще собирает и запоминает истории, которыми пропитана комната.
Вечером Тома проверяет, насколько сова готова, и достает акрил. Осторожно он полностью повторяет весь окрас оперения и покрывает сову лаком. Пока он ужинает, сова окончательно высыхает, теперь ей не страшны ни вода, ни солнце, она всегда будет яркой. Продев в петлю шнурок, Тома выходит на вечернюю прогулку.
***
Таня сидит в кафе и пьет облепиховый морс. Таня давно не спит. Точнее, спит, но ей ничего не снится. Вечер давит на веки сумерками. И Таня уже сожалеет, что согласилась на встречу с Тома.
– Привет, старушка! – смеется Тома, усаживаясь за столик.
– И ничего не старушка, всего-то двадцать два исполнилось, – бурчит Таня, уткнувшись в стакан.
– А чего тогда так грустишь? Сидишь, как грозная бабка.
– Просто устала, – Таня уже начинает злиться: глупый-глупый Тома, не объяснять же ему, что отсутствие снов хуже простуды портит настроение и даже жизнь.
– А у меня есть подарок, – Тома ждет, когда же уже Таня посмотрит на него, а не в стакан. Впрочем, он и так знает, что Тане сейчас слишком грустно, чтобы она обращала внимание на что-либо.
– Так день рожденья-то прошел, дня четыре как, – язвит Таня. Просто от настроения; где-то внутри она очень рада, что ей что-то подарят.
– Знакомься, теперь она должна висеть у твоей кровати. – Тома протягивает сову к Таниному стакану.
– И чего ты мне указываешь? – скорее по привычке возмущается Таня.
Увидев сову, она понимает, что та прекрасно будет висеть на лампе у кровати. Да и вообще, давно надо было познакомиться именно с этой совой. Где она только пропадала? Может, улетела не туда?
– Теперь у тебя будут хорошие сны. Даже потрясающие сны. – Тома довольно лыбится, разглядывая горящие глаза Тани.
– А как ты?.. – Таня гладит пальчиками сову. – Неважно, спасибо тебе!
– Береги ее, – уже посерьезнев, говорит Тома, – но если разобьется – не печалься. Значит, она вернулась на свой путь. От этого сны не прекратятся. Думаю, она будет забирать тебя летать по ночам с ней.
***
Мастер лепит из цветочного сада синицу. У каждого свое предназначение. В своей светлой мастерской Тома воплощает сны.
(с) Софья Малахова